Драйв и душа: «Бунин. Рассказы» в Челябинском драматическом Молодёжном театре

27.07.2020

Челябинский государственный драматический Молодёжный театр предложил для программы «Большие гастроли – онлайн» спектакль «Бунин. Рассказы». В афише уточняется: мелодрама. В основе спектакля – семь рассказов писателя: «Руся», «Муза», «Солнечный удар», «Лёгкое дыхание», «Кавказ», «Пароход “Саратов”», «В Париже».

…«Он хороший!» – заявляет влюблённая дочка маме. И все родительские аргументы («инфантильный», «ты посмотри, он же…») перекрываются восторженным восклицанием: «Он лучший!»

…Пытаясь сказать о спектакле главное, чувствую себя одновременно и влюблённой дочкой, и рассудительной мамой. Хороший он, «Бунин», или «ты посмотри…»?

Смотреть этот спектакль надо обязательно. Только сначала решим вопрос с противопоказаниями.

Если вы за подлинного литературного Бунина, за аутентичную классику, пусть и рождённую неклассическим ХХ веком, лучше не смотрите – берегите нервы. Говорю это искренне, как слегка пострадавшая сторона. Этот «Бунин» – не мой Бунин. Я вижу и слышу бунинскую прозу акварельно, с детальной прорисовкой слова, с интонацией будто бы отстранённой, но при этом пронзительной. Каждый рассказ моего Бунина – на одном – лёгком – дыхании. После каждого рассказа – ощущение бездны, эмоциональной (но не физической) оглушённости.

То, что предлагает этот спектакль, для меня почти всегда громко: старательно-темпераментный стук каблуков, шумные перемещения героев иногда заглушают звучание пауз, отзвук слова в пространстве.

Не близка мне и жанрово-стилевая тональность спектакля. Временами «Бунин» смещается к той зыбкой грани, за которой всё просто и исчерпывающе понятно: «она ему изменила, вот он и застрелился», «она ему изменила, вот он её и…» Не спорю: есть в самих текстах писателя стилевая зыбкость, которую можно принять за мелодраматичность в общедоступном смысле слова.

Так злиться мне (и страдать) в предлагаемых режиссёром и современным культурным контекстом обстоятельствах – или обратиться к фактам?..

Факт первый: режиссёр Иван Миневцев поставил мелодраму по рассказам Ивана Бунина. Факт второй: Бунин не писал мелодрам, тем более – для театра. Факт третий: мелодрама интересна публике (всегда, везде, несмотря ни на что). Факт четвёртый: театральная мелодрама, основанная на прозе Бунина, полезна публике. Есть предположение: посмотрев «Бунина», молодёжь откроет Бунина – купит, скачает книгу, лайкнет или просто полюбит его. Предположение, перерастающее в уверенность: публика сама решит, что круче – театральный вариант или оригинал. Почти аналитический прогноз: публика решит, что и спектакль, и проза по-своему круты.

В связи со всем этим не злюсь и не страдаю. Есть ведь ещё один очень значимый факт: работа режиссёра и вдохновляемой им постановочной группы, актёрского ансамбля – результативна. Ребята создали особый мир, особую историю. Этот мир порой раздражает, но то, что там происходит, увлекательно. В этой истории расставлены свои акценты, свои цезуры. Они далеко не всегда совпадают с бунинскими. И с моим Буниным. Мне эта драматургическая артикуляция кажется торопливой, поспешной: как будто не захотели вслушиваться, погружаться, влюбляться в поэтичность – непрозаичность! – прозы. Текст воспринят создателями спектакля энергично, даже азартно.

Что ж, разве я не радуюсь, когда слышу от знакомых тинейджеров «перепевы» («каверы») песен Цоя?.. А как я была счастлива, услышав восторженный пересказ «Весны на Заречной улице»! Правда, с трудом узнала в «кавере» сюжет, но был в пересказе восторг, было и то своё, что отличает талантливого зрителя. И здесь, в спектакле Молодёжного театра, есть восторг (и респект), есть своё. Конечно, моё восприятие, изнеженное «Ревизором» Плучека, удивлённое «Онегиным» Туминаса, изумлённое «Тремя сёстрами» Богомолова, порой беззвучно сигналит: «Не верю!», «Не может быть!» Но всё же в этом «Бунине» много правды. И, самое главное, есть творческая перспектива, креативность. Он будет меняться, расти, в нём появится нежность, грусть.

Никаких вопросов не вызывает композиция спектакля. Он развёртывается очень естественно, стыки скрыты. Обнажено только «тело» рассказов. Условные, едва намеченные декорации, скромные по силуэту и палитре костюмы, живой, подвижный свет и – тексты Бунина. Временами почти дословно воспроизводимые, иногда чуть сжатые. Актёры читают за своих персонажей, за автора – то вовлечённого в события, то отстранённо наблюдающего. Пластическое взаимодействие героев хореографически окрашено (режиссёр по пластике – Влад Морозов). Заявка на неслучайную пластичность сделана уже в прологе. Кстати, в нём даже видеоарт и смена «световых поясов» пластичны, за что спасибо Дмитрию Иванченко и Александру Скрыпнику.

По мере развёртывания спектакля, которое я бы сравнила с историей взросления, пластика становится спокойной, успокаивается ритмическая пульсация, переосмысляется темп переживаний. В последнем рассказе – «В Париже» – герои дорожат любовью, берегут её: умирают не от выстрела, а от счастья. В финальных жестах и словах героини рассказа «В Париже» (Ольга – Юлия Миневцева) чувствуется настоящая, а не пересказанная боль.

И вот – кода спектакля, послесловие. Говоря об этом композиционном моменте, вновь приходится использовать формулу «да, но…» Отличная идея – напомнить о прологе спектакля, в котором мы видели сразу всех героинь. Теперь их движение почти бесшумно, несуетливо. Точку в истории «Бунин. Рассказы» ставит огромный световой «маркер», «закрашивающий» героинь – как на фотографии. Всё, их нет.

И вдруг начинается флешмоб. Сам по себе он красив: девушки (девчонки, девы, женщины) – как будто уже не бунинские героини – встречают своих возлюбленных – как будто уже не бунинских героев. И как будто это вокзал – вокзал мечты. И сразу вспоминаем железную дорогу, роковой символ русской литературы. Мы видим мир женщин и мир мужчин, понимаем, что отдельно они не существуют. Но что-то здесь не так с музыкальным решением. Выбранный постановщиками саундтрек («Облака этим летом, пожалуй, будут особенно хороши» от группы «Сансара») в своём жанре, на своей территории – неплох: содержателен, интересен. Но, на мой взгляд и слух, он приземляет образ спектакля. Пусть даже звучит трек в пространстве, скажем так, постсобытия…

До этого момента звуковая дорожка спектакля шла очень гладко. Она была и чутким аккомпанементом, и значимым контрапунктом (благодарю музыкального руководителя Анну Розенберг).

Итак, флешмоб, навеянный «Облаками…»: это узнаваемо, молодёжно, тусовочно. Но противоречит бунинской интонации.

Впрочем, интонационный конфликт закономерен.

Стилевая задиристость, стремление «старый мир» взорвать появились в спектакле довольно рано. Взрыв происходит в «Лёгком дыхании». С предчувствием Лолиты в образе Оленьки Мещерской я, пожалуй, могу согласиться. Но вот то, что «Лёгкое дыхание» – про стервозную девицу, про несчастного «папика», комическую «старуху» – старую деву, для меня неправда. На моё «не верю» режиссёр, кажется, и рассчитывал. Поэтому усилил этот стилевой взрыв выстрелом, за которым (как автоматная очередь) – оправдательные, нелепые крики немолодого героя: мол, она сама, сама…

В последующих рассказах-эпизодах тоже порой прорывался интонационный конфликт (нужно ли уточнять, что интонация – это интонируемый смысл, а не только рисунок фразы?..).

С лозунгом-хештегом «Новые времена – новый Бунин» я могу согласиться. К примеру, в той трактовке, которую режиссёр предложил в «Русе» (с трепетным дуэтом Екатерины Филимоновой и Александра Зайцева), «Солнечном ударе» (с пронзительным монологом главного героя в исполнении Ивана Яковлева), новое время и авторское время Бунина были внимательны друг к другу.

Вообще, про интересный спектакль интересно писать, с ним интересно не соглашаться. И очень хочется строгим родительским тоном указывать на «ошибки». Многое я оставляю в черновиках – экономлю время читателя ради того, чтобы он поскорее стал зрителем. Мне тоже хочется увидеть новые работы Молодёжного театра. Интересно, как на его сцене прозвучит проза Эрика-Эмманюэля Шмитта?..

Алевтина Бояринцева