Джамшит Махирович Садыгов

Артист

Дата рождения
27 июня

Место рождения
д. Бородинка, Курганская область

Образование
Челябинская государственная академия культуры и искусств (мастера курса Линас Зайкаускас, Вячеслав Петров)

В театре с 2015 года

Джамшит Садыгов родился в деревне Бородинке в Курганской области. В юности занимался спортом, принимал участие в школьной самодеятельности. Когда пришло время выбирать будущую профессию, решил стать актёром. В 2010 году поступил в Челябинскую академию культуры и искусств. Художественным руководителем курса был сначала режиссёр Линас Зайкаускас, позже – Вячеслав Петров.

– Я много взял от обучения у Вячеслава Анатольевича и от ещё одного нашего педагога – Игоря Бармасова, – рассказывает Джамшит. – Он вдохновлял нас своей увлечённостью театром, ходил на все занятия своих студентов, смотрел, как мы занимались. Мы думали создавать с ним свой театр, но после института все разъехались, кто-то ушёл служить, и всё это так и осталось в проекте.

Пошёл в армию и Джамшит Садыгов. До этого успел поработать в Молодёжном в двух спектаклях – «Собаки-якудза» по пьесе Юрия Клавдиева и «Дневник 12-летнего. Пиранья» по пьесе Андрея Руденко. Через год после службы вернулся в театр.

Прямая речь

Когда я учился в институте, мы всё делали сами: декорации, костюмы. И это было круто, потому что ты несёшь за это ответственность, сам придумываешь, воплощаешь. В профессиональном театре по-другому, здесь этого не хватает, а у актёра должно быть ощущение своего костюма.

Работать в театре я начал, когда ещё учился в институте. Моя первая роль была в спектакле «Собаки-якудза». Было очень тяжело: новая сцена, новые артисты. Мне предложили дубль. Роль оказалась мне близка – герой, который всех спасает. На репетициях было сложно, не всё получалось, меня несколько раз хотели снять с роли. Тогда я старался ещё больше. Первый показ стал для меня посвящением: во время вращения сцены выключился свет. Мизансцены, ясное дело, были уже не нужны, всё равно зрителям не видно, а продолжать надо было. Это было мощно.

Для меня суть актёрской профессии – в познании себя через сравнение с персонажем. Каждый спектакль – это наша жизнь. Ещё мы должны дарить людям радость. Мне запомнился мастер-класс Вениамина Фильштинского, на котором он говорил, что зритель должен получить удовольствие от спектакля и что-то вынести из увиденного. Пусть ему не понравится, но зацепит. Самое плохое – это безразличие. Нужно играть так, чтобы зрители после спектакля не жалели, что пришли.

Театр не должен учить. Он, скорее, призван помочь зрителю в чём-то разобраться, что-то понять, поднять настроение. Например, пришли супруги в театр, и после спектакля муж вдруг купил жене цветы, обнял её, поцеловал. Он, возможно, уже давно не уделял ей такого внимания, а спектакль посмотрел, и ему что-то это навеяло, подтолкнуло к такому жесту. Вот эти мелочи важны.

Все режиссёры разные. Помню, Вера Попова, ученица Сергея Женовача, ставила у нас спектакль «Дневник 12-летнего. “Пиранья”». В какой-то момент она вдруг пропала – то ли заболела, то ли что... После премьеры мы спросили, что случилось, и она ответила, что придумывала спектакль, искала решение. Для этого ей нужна была пауза. У всех свой подход. Главное, чтобы в конце было интересно.

В начале работы режиссёр может точно не знать, что получится. Но когда он берёт материал, у него должно быть понимание, какая тема его тревожит, почему именно эта пьеса. Юрий Бутусов как-то рассказывал, что у него нет готового плана спектакля, макета. Что делать? Ставить, работать. По-разному бывает. Кто-то сразу видит, что хочет получить в итоге.

Не принимаю понятие амплуа. Для меня чем многограннее роли, чем больше разносторонних персонажей, тем круче. Это познание себя: сегодня ты сыграл злодея, завтра героя, потом романтика. Если у тебя одно хорошо получается, надо, чтобы и другое так же хорошо выходило. Когда Евгений Леонов, которого воспринимали как комического актёра, сыграл серьёзную драматическую роль, все обалдели. Я об этом. Мне хочется уметь всё.

Детские спектакли отчасти сложнее играть. Ребёнка не обманешь – ему либо интересно, либо нет. Мне раньше нравилось перед спектаклем за кулисами слушать шум, галдёж детей в зрительном зале. Это ещё больше добавляло волнения и определённым образом настраивало.

Управлять залом сложно, но интересно. Круто, когда ты чувствуешь, что зал следит за тобой. Но добиться этого непросто, особенно в детских спектаклях. Всё зависит от того, что актёр вкладывает в свою работу, насколько он ей отдаётся. Халтура – она и есть халтура: рано или поздно вылезает.

Волнение перед спектаклем – это нормально. Бывает, выходишь на сцену, и волнение улетучивается, перетекает в хорошую энергетику, помогает двигаться. Иногда бывает, что ты как будто вылетаешь из процесса: всё вроде делаешь, но чего-то не хватает. Я не знаю, почему так происходит. В такие моменты становится плохо. Чтобы такого было как можно меньше, нужно на каждый спектакль настраиваться по-особенному.

Если современная драматургия про нас, про сегодня, если она что-то задевает – это замечательно. Классика – это тоже современно. Там поднимаются те же самые вопросы, что волнуют нас сегодня: любовь, отношения, родители, предательство, убийство. Да, в то время были другие устои, но люди так же любили, разочаровывались, умирали, женились, выходили замуж. Любой классический текст можно интересно переложить на наш язык, наше время. Мне всё интересно. Главное – чтобы материал был хорошим.