Наталья Ивановна Антонова

В театре с 1972 года

Впервые в Челябинском ТЮЗе Наталья Антонова побывала в 1966 году на премьере по пьесе Натальи Долининой «Они и мы». С того дня сохранилась фотография, сделанная после показа. 

– Мы решились сфотографироваться с исполнителем главной роли, который меня покорил, – рассказывает актриса. – Прошло столько лет, а я до сих пор помню его фамилию – Елисеев. Он был очень интересным актёром с редким амплуа – герой-неврастеник. 

Поле Наталья Антонова поступила в театральную студию под руководством Зои Александровой. Через год студийцы показали спектакль «Однажды и навсегда» по пьесе современного драматурга Нины Ивантер. Наталья Антонова играла свою тёзку, Наташу. Название постановки символично определило её дальнейшие отношения с театром, который тоже вошёл в жизнь актрисы однажды и навсегда.

Работать в Челябинский ТЮЗ актриса пришла в 1972 году, была принята в труппу театра главным режиссёром Тенгизом Махарадзе. Дебют был в спектакле «Пузырьки» по пьесе Александра Хмелика (роль Тани Скрипицыной). За все годы работы Наталья Ивановна сыграла более 120 ролей. 

– Мы часто выезжали на гастроли. В мае – по Челябинской области, в сентябре – по всему Советскому Союзу. Где мы только не были, – вспоминает Наталья Ивановна. – Даже в Херсоне и Керчи. Мне посчастливилось работать с Зиновием Корогодским, Андреем Приходько (учеником Петра Фоменко), Александром Мексиным, Анатолием Праудиным, композитором Светланой Галыбиной, Михаилом Лурье (учеником Анатолия Эфроса). Важный для Натальи Антоновой опыт был связан с режиссёром Никой Косенковой. 

– Для спектакля «Фантазии на темы Шекспира» она предложила труппе выбрать по отрывку из Шекспира, – продолжает актриса. – Не все приняли её метод работы. Она строгая, жёсткая. Но когда я узнала её лучше, поняла, что дороже человека нет. Благодаря Нике я вышла на новый уровень и перестала играть только лирических героинь. «Сколько можно играть Мальвин?» – сказала она мне и дала роль Клеопатры в том спектакле. 

Наталья Антонова мгновенно меняет образы: только что ты говорил с гостеприимной хозяйкой уютной гримёрки, как вдруг перед тобой строгая тётя Полли из спектакля «Поллианна» или несгибаемая Васса Железнова. Наталья Антонова – человек с добрым сердцем, внутренним стержнем, истовой преданностью своей профессии. И вслед за своей героиней, Анной из спектакля «Синяя Борода», актриса говорит: 

– Я ни о чём не жалею. Я прожила свою жизнь так, как хотела. Правда, я прожила её в одно мгновение. Огромную жизнь, полную любви. Я считаю, что театр подарил мне счастье. Я считаю, что занимаюсь своим делом. 

Прямая речь

Я ничего не могу играть без сочувствия и без оправдания.

Театр – странная вещь. Он построен на контрастах. С одной стороны, нужно знать и чтить традиции, с другой – чувствовать современность. С одной стороны, актёр должен быть свободным, с другой – он зависит от режиссёра. В театре должна быть жесточайшая дисциплина. Потому что один человек подведёт – и всё. Меня убивает непонимание этих вещей. 

Я не люблю, когда в театре один-два ведущих актёра. Это провинциально. В театре должен быть ансамбль примерно равных по уровню артистов. Играть с партнёром, который слабее тебя, неинтересно. В этом нет роста.

У актёра должна быть оголённая нервная система. Но при этом должен быть душевный покой, ты как актёр должен чувствовать, что режиссёр к тебе расположен, что он тебе доверяет, верит в тебя. 

Режиссёр должен быть талантлив, любить актёров. Он может быть строг и даже кричать. Но не унижать. Бывает, режиссёр кричит, но из-за того, что у него душа болит – за дело, за актёров. Тогда это не обидно и лично меня не сковывает. А если на меня просто заорут, я вырублюсь.

Я за современную пьесу, потому что это про людей. Я немного устала от классики. Мы много играли её в 90-е годы, прятались так от реальности. Но уйдя в классику, мы потеряли связь со зрителем. 

Театр меняется. И это правильно. Но он должен меняться не в шелухе, не в обёртке, а в сути. Зритель тоже меняется. Он уже не всеядный, не заражённый каналом «Россия», где одни сериалы про золушек, которые ищут принцев. Зрители хотят чего-то серьёзного. Мне кажется, мы должны чувствовать это и стараться дотянуться до них, ставить о том, что волнует людей.

На меня нельзя давить. Я должна прийти к чему-то сама. Меня можно направить, подтолкнуть, но не брать силой. Мне нужно дать возможность решить самой. Тогда я пойду за человеком хоть куда. 

Красота во всём. Люблю поэзию, живопись. Последнее время стала наблюдать за пожилыми людьми, за тем, как они старятся. У всех это происходит по-разному. У кого-то красиво, у кого-то нет. Красоту можно найти и в старушечьем лице, и в хорошем спектакле. Я люблю красивых актрис. У них другая красота, не как в быту. Если актриса правильно существует на сцене, она будет завораживать, даже если в обычной жизни она не очень привлекательна. И, наоборот: в неудачном материале красивые актрисы на сцене становятся некрасивы. 

Я люблю смотреть на небо у нас в саду, особенно ночью. Оно меня завораживает, притягивает, в нём глубина. Это и страшно, и удивительно. 

Раньше я думала, что любовь – это страсть, всякие Грушеньки и Настасьи Филипповны. Но с возрастом поняла, что имела в виду моя бабушка, когда говорила: «Человек, который любит тебя, должен тебя жалеть». Мы пережили довольно трудное время, когда всё было по талонам. И мой муж незаметно подсовывал нам с сыном кусочки колбасы, масла. Он всегда мог вовремя подставить стул, открыть дверь, поддержать, подсказать, высказать нелицеприятную правду.