Ринат Юнисович Загидуллин

В театре с 1991 года

Театр в его жизни появился неожиданно. В детстве Ринат Загидуллин занимался греко-римской борьбой и вдруг в восьмом классе захотел в театральный кружок. Это была даже не студия – театр «Радуга» (потом – «Товарищ») при Дворце пионеров и школьников имени Н. Крупской, которым руководила педагог Галина Гроссман. 

После школы Ринат Загидуллин не планировал поступать в театральный вуз. Особенно помня «напутствие» Галины Гроссман: «С твоей внешностью будет сложно поступить или устроиться на работу. Тебе бы в Казань поехать или в Казахстан, в национальную труппу».

После службы в армии Ринат Юнисович поступил на заочное отделение исторического факультета Уральского госуниверситета, параллельно устроился монтировщиком в Челябинский театр кукол. 

– Тот период называли временем золотых монтировщиков, – вспоминает актёр, – потому что многие из тех, с кем я работал, поступили потом в театральные вузы, стали актёрами. Я тоже решил попробовать. Прошёл первые туры в Минске, Москве, Санкт-Петербурге, но окончательно поступил в Ярославле. Думал через год перевестись в Санкт-Петербург, но остался. 

С третьего курса Рината Загидуллина приглашали в дипломные постановки. Особенно ему запомнился спектакль «Блэз» – французская комедия Клода Манье в постановке Геннадия Бражника. Он стал вторым по значимости педагогом для начинающего актёра (первой была Галина Гроссман), передал приёмы актёрской игры и... рекомендательное письмо в Челябинский ТЮЗ. 

– Я не сразу им воспользовался – взял конверт и убрал куда-то, – продолжает Ринат Юнисович. – Потом меня звали в Нижний Новгород, в Иваново. Но я даже не думал... А потом – семья, сын растёт. И я вспомнил про письмо. Позвонил. Главный режиссёр Тенгиз Махарадзе сказал, что я не подхожу по возрасту (ему нужны были актёры помоложе), но согласился встретиться. Так я вернулся в Челябинск. 

Ринат Загидуллин получил роль Гамлета (одного из четырёх) в экспериментальном спектакле Валерия Рыбакова. Потом в профессиональной жизни актёра был период под девизом «по сезону в театре». Он работал в Ярославле, Костанае, на Сахалине, в Костроме. Какое-то время был актёром Челябинского театра кукол. Но в итоге вернулся в Челябинский ТЮЗ, сегодня – Молодёжный театр, где и работает по сей день.

Прямая речь

На вручении дипломов ректор Ярославского театрального училища сказал выпускникам: «Теперь вы будете с честью нести знамя ярославской театральной школы». Я тогда подумал: а в чём она заключается? Половина педагогов из Москвы, половина – из Санкт-Петербурга. Может, в этом сочетании? В Челябинске учат по-другому. У нас тогда всё сводилось к практике, а здесь – к теории. Студенты мне рассказывали: их ночью разбуди, и они тебе расскажут, что такое сквозное действие, дипломы защищают, посвящённые конкретной роли. Я, конечно, тоже расскажу про сквозное действие и всё прочее, но не настолько, чтобы писать об этом диплом. 

В институте нас учили возникающую внутри энергию, страсть направлять в работу. Запоминать эти чувства и в шкатулочку складывать, а потом вспоминать, как ты тогда себя вёл, что с тобой происходило. В этом профессия. Конечно, не нужно специально конфликты устраивать. Их и так хватает. Некоторые считают, что если не получается, значит, режиссёр виноват. А он не виноват. Вот и конфликт. Сейчас я по-другому к этим моментам отношусь. С другой стороны, именно из них и рождается спектакль. Главное не доводить до раздора. 

После первого сезона в Челябинском ТЮЗе я ушёл искать свой театр. Втроём – мой однокурсник, актриса из Костромского драмтеатра и я – поехали в Москву, на биржу труда. Там был Сахалинский драмтеатр. Нас даже прослушивать не стали – взяли так. Это было тяжёлое время. Но на Сахалине живут прекрасные люди. Такого гостеприимства, как там, я нигде не видел. Работы хватало. Но было ощущение, как будто ты в лодке, которую сильно качает на волнах. Через год я уехал. 

Когда приходишь в новый театр, нужно минимум три года отработать, чтобы можно было сказать, кто ты и что можешь. Это я на себе проверил. В первый год играешь, утверждаешься, второй – закрепляешься, и только на третий появляются плоды. Это постоянно происходит – постоянно нужно доказывать, что ты можешь. Особенно в новых коллективах. 

Разница между театром кукол и драматическим театром огромнейшая. Кукольником нужно родиться. У драматического актёра есть только он сам – такой, какой есть. А у них ещё кукла. Это чудо, волшебство, другой мир! У них особенные отношения между собой. Они без слов всё понимают. Мне сразу сказали, что я не буду кукольником, но я и не претендовал, хотя пытался понять. Это был интересный этап. Повезло, что я вернулся туда не как монтировщик, а как актёр. 

Я всегда был неудобным артистом. Характер у меня не сахар, поскандалить мог с режиссёром. С возрастом спокойнее стал, хотя всякое бывало: и от ролей отказывался. Но как-то договаривались.

Нас мастер учил: «В каждой роли нужно найти боль. Неважно, какая роль – большая, маленькая, комическая, трагическая». У зрителя тоже есть своя боль. Поэтому нельзя играть с холодным сердцем. Если найти боль и её сыграть, тогда другой человек поймёт, о чём речь.

Актёрская профессия для меня – это выплеск. Если человек живёт своей профессией, любит её, то у него и в жизни всё складывается. А если не любит, то становится недовольным, агрессивным. Но в жизни не всё можно выплеснуть, а на сцене – раз – и высказал всё, освободился. 

Меня так учили, и я теперь это же говорю молодым актёрам: «В театр придёте, ни в какие группировки не вступайте, никакими кулуарными делами не занимайтесь, письма не пишите, не подписывайте. Хотите что-то кому-то доказать – на сцену и доказывайте». 

Почему зритель идёт в театр? Значит, ему чего-то не хватает в жизни. Есть потребность побыть одному, уйти от повседневности. Все понимают, что на сцене – игра, как бы обман, но это помогает зрителям тоже выплеснуться, испытать какие-то эмоции, которые в обычной жизни они прячут за маску. 

Ушла романтика, осталась профессия, работа. Раньше я меньше обращал на это внимание, а теперь замечаю: штампы появились. Тело есть тело – пластика та же, голос тот же. Но нужно от этого как-то уходить... Иногда я обращаю это в шутку. 

Говорить, что актёрская профессия – что-то недостижимое... Нет. Она интересная, очень затратная. Чтобы стать хорошим актёром, нужно много работать, пахать, пока всю сцену носом не пропашешь. Через это нужно пройти. Когда работы нет – для актёра смерть. Я как-то полтора месяца был без работы – думал, с ума сойду. Если ты не востребован – всё! Конец профессии! Ты не нужен.

Театр будет всегда. Его не будет только тогда, когда зрителя не станет. Помню, перестройка началась, частенько приезжали московские чиновники, собирали труппы, говорили, что театры скоро закроются, что нужно переходить на самоокупаемость... Но мы продолжали работать. И ничего, не закрылись.

Если раньше я пускался в споры, пытался переубедить, то теперь понял, что каждый человек – это отдельный мир. У каждого свои оценки, восприятие, суждения, миропонимание. Никого переубеждать не стоит. Нужно либо согласиться, либо высказать свою позицию и, ничего не доказывая, отступить. Но это приходит с годами. Когда молодой был – дверью хлопал и уходил. Сейчас вспоминаю, даже смешно становится.

Для меня ценна сила примера: не воздух сотрясать словами, а действиями доказывать. Отношения между людьми важны. Не люблю, когда обманывают, прикрываются, говорят одно, делают другое. Но так человек устроен... Ценю дружбу, любовь, людей, которые придут на помощь, если что-то неприятное будет происходить. 

В последнее время я называю мастерами даже не тех, кто меня учил, а людей вокруг. Даже молодых актёров считаю своими мастерами. Если я вижу, что у них есть то, чего у меня нет, перенимаю это. Актёр – это профессия, в которой нужно постоянно учиться. Главное, чтобы работа не превратилась в рутину, не стало скучно. Я хочу двигаться, двигаться, двигаться! Не хочу останавливаться.