Жанна Романовна Гурина

Артистка

Дата рождения
19 января

Образование
Ярославское театральное училище (мастер курса Вячеслав Шалимов)

В детстве Жанна Романовна мечтала стать цыганкой (была уверена, что это профессия), патологоанатомом, балериной. В начале 80-х годов пришла в театр «Радуга» при Дворце пионеров и школьников к Галине Гроссман, где занималась 6 лет.

– Может, так богом было дано, может, судьба так распорядилась, но я сразу попала в хорошие руки, – говорит Жанна Гурина. – Наш детский театр носил черты братства, как у Шекспира, со своими правилами, святынями, кодексом чести, строгой дисциплиной. Старшие ребята даже хотели назвать его «Глобус». Мы воспринимали театр как что-то высокое, уважали театр и себя в нём, искусство в себе. Возможно, тогда у меня и созрело желание посвятить свою жизнь творчеству, потому что творческая работа развивает тебя, она связана с духом, с духовностью, чего в то время не хватало.

После окончания школы Жанна Гурина поступила в Ярославское театральное училище к мастеру курса Вячеславу Шалимову. Большое влияние на будущую актрису оказало общение с его супругой Ниной Шалимовой, которая преподавала историю русского театра и отечественной литературы. Она не только давала теорию, но и помогала студентам в их работе над первыми ролями, подсказывала нетривиальные решения.

– Ещё один замечательный режиссёр, который многое мне передал и помог подняться на следующую ступень в профессии, – это Валентин Ярюхин, ученик Анатолия Васильева, – продолжает актриса. – Он из Казани, работал в Казанском ТЮЗе, выступал в Европе с театром импровизаций. Он научил меня работать легко, без пережимов, привнёс новое дыхание в мою актёрскую работу.

После учёбы актрису пригласили работать в Молотовский драматический театр, в город Северодвинск в Архангельской области. Многие сокурсники отреагировали на это предложение с сочувствием. Сама актриса приняла его как подарок судьбы.

– Молодые актёры пренебрежительно относятся к провинциальным театрам, стремятся в большие города, – объясняет она. – Я же считаю, что через это нужно пройти каждому. В небольших театрах у тебя всегда будет много работы, там ты станешь артистом, человеком, личностью и потом сможешь играть абсолютно всё, работать с любым режиссёром. Театр в Северодвинске был как одна семья. Там я была востребована, сыграла огромное количество ролей.

Среди них – главная роль, Лиззи, в спектакле «Продавец дождя» по одноимённой пьесе Ричарда Нэша, близнецы Себастьян и Виола в «Двенадцатой ночи» Шекспира, Элиза Дулитл в спектакле по пьесе Бернарда Шоу «Пигмалион», Панночка в спектакле по пьесе Нины Садур и много других острохарактерных ролей. Во всех проявлялись сильный, яркий характер, эмоциональность, эксцентричность, мощный творческий импульс, которые отличали актрису.

Северодвинскому драмтеатру Жанна Романовна посвятила 10 лет, после чего некоторое время работала на телевидении, а затем вернулась в Челябинск, где устроилась в Театр юного зрителя. Помимо работы в театре Жанна Гурина занимается постановочной и преподавательской деятельностью. После окончания режиссёрского курса в Челябинской государственной академии культуры и искусств занимается с детьми и взрослыми.

Прямая речь

В детстве я редко ходила в театр. В то время он был в плохом смысле слова академическим, мёртвым. Всё было штампованно, формально. Зато на занятиях в студии всё было живо: экспромты, импровизации, юмор. Из-за этого возникал диссонанс. Зато сейчас у нас живой театр.

Когда я училась в Ярославле, год занималась в филармонии, брала уроки игры на саксофоне, мечтала импровизировать. Купила в комиссионном магазине инструмент за 40 рублей, но он оказался негодным. Тогда мой преподаватель предоставил мне хороший чешский инструмент. На мандолине я научилась играть, когда мы ставили спектакль «Женитьба» по Гоголю.

В работе с режиссёром для меня важно сотворчество. В диалоге он может объяснить, что ему нужно, дать пространство для собственного выражения, импровизации, живой энергии. Если всё жёстко застроено на мизансценах, пропадает внутренняя, истинная жизнь. Зрители реагируют на правду и верят только тогда, когда из тебя всё выходит сию секунду. А это происходит, когда у актёра есть свобода.

Любую роль можно наполнить нюансами, темами. Я люблю играть глубокие, серьёзные роли, где можно выразить душу, идею самопожертвования, подвига, любви. Также я люблю юмор, эксцентрику, оригинальный жанр, люблю посмешить людей. Но в любую клоунаду можно добавить трагизма, наполнить её смыслом. Чтобы зритель смеялся, но в итоге задумывался, над чем смеётся.

Актёрская профессия для меня – это инструмент познания себя и жизни, анализ смыла и цели своей жизни. Это настолько глубокая, неисследованная профессия! Каждая роль, спектакль, встреча с новыми режиссёрами открывают тебе что-то новое. Это обогащает, заставляет задуматься о смысле бытия.

Театр нужен для воспитания человеческой души, познания и различения добра и зла, осознания своего места в жизни. Он несёт нравственно-воспитательную функцию. Театр, конечно, изменился, и в лучшую сторону. Раньше он был пресный, мёртвый, направленный вовнутрь, теперь – более эмоциональный, яркий и живой.

В хорошем театре нет разницы между детскими и взрослыми спектаклями. Если всё сделано хорошо, не дежурно, с любовью, с душой, то актёры получают огромнейшее удовольствие и массу ответных эмоций от зрителей. Разве что в детских спектаклях есть возможность раскрыться, ракрепоститься, снять груз прожитых лет в хорошем смысле слова. Это делает тебя богаче, расширяет твои возможности, технику.

Современная драматургия мне не очень близка. Там много грубости, прямолинейности, всё подаётся в лоб. Мы и так знаем, что жизнь сейчас сложная, агрессивная. Понятия любви, милосердия, помощи уходят из наших отношений, хоть мы и стараемся держать их в себе. Много насилия, холодности, жестокости. Я не против того, чтобы говорить об этом в театре, но не смаковать. Если мы ставим диагноз, то нужно дать рецепт – что сделать, чтобы победить в себе зло?

Силы и энергию мне даёт вера в бога, любовь, бессмертие души. Вера в то, что наша жизнь не бессмысленна. Я верю, что нет смерти, что человек не умирает, и то, как я пройду эту жизнь, с какими мыслями, поступками, определит мою дальнейшую судьбу. Стремясь к любви, доброте, взаимопомощи, милосердию, наполняясь любовью, работая над собой, заставляя себя поступать определённым образом, я чувствую прилив сил. Это и держит меня на плаву в этой жёсткой, жестокой действительности.

Любовь для меня – это жертва, смирение. Любить – значит отдавать. Это не вздохи на скамейке при луне. Это труд, самоотдача. Когда любишь, тебе не трудно отдать время, силы, жизнь, не говоря о материальных вещах. Ты смиряешься, ставишь своё «я» позади другого человека, уступаешь.

Свобода – это победа над собой. Когда что-то тобой обладает – страсть, одушевлённый или неодушевлённый предмет, – но ты находишь силы преодолеть это. Свобода – это не позволить себе совершить какой-то поступок, сделать то, что хочется тебе, но принесёт вред другому. Если в этот момент ты способен совладать со своими желаниями, ты свободен, ты хозяин над своими страстями.